Nezavisimaya Gazeta , Issue 088 ( 20 May 1998 )

Title: Год после закона

Власти пошли революционным путем

Старообрядцы высказываются о свободе совести Проходивший в октябре 1997 года Освященный Собор Русской Православной Старообрядческой Церкви принял постановление, в котором выражено глубокое сожаление в связи с принятием Закона "О свободе совести и о религиозных объединениях". Собор решил, что новый закон осложняет отношения как между Церковью и государством, так и между религиозными конфессиями. Такая позиция нуждается в разъяснении, так как во время обсуждения закона обнародовать мнение старообрядцев было практически невозможно.

Алексей Юрьевич Рябцев - заместитель директора Старообрядческого исследовательского центра, помощник старообрядческого Митрополита Московского и всея Руси Алимпия. МОЖНО написать детективный роман о том, как представители старообрядческой Митрополии пытались получить текст закона, или о том, как они пытались донести неприятие многих его положений до госчиновников, депутатов и широкой общественности. Добиться удалось не многого. Например, когда митрополит Алимпий выступил на заседании Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ, то его выступление все СМИ полностью проигнорировали. Удалось также организовать встречи представителей старообрядческих конфессий с руководителями двух парламентских фракций, но последующее голосование показало, что какой-либо пользы от этих встреч старообрядцы не получили. Итак, что же не нравится старообрядцам в новом законе? Прежде всего то, что он отражает интересы Московской Патриархии (по нашему мнению, даже не всей РПЦ, а только ее нынешнего руководства). Не вызывает симпатий и пресловутая преамбула, делящая вероисповедания по сортам, и многие другие положения, охраняющие в первую очередь имущественные и властные права и привилегии первых лиц РПЦ. Московская Патриархия из религиозной организации окончательно стала организацией религиозно-политической, то есть почти вернулась к дореволюционному положению Святейшего Синода. Православная Старообрядческая Церковь всегда старалась быть вне политики. Не надо только путать Церковь с отдельными старообрядцами, занимающими когда-то лично сколь угодно активную политическую позицию (орозов, например, финансировал большевиков, а Рябушинский - Корнилова). Далекий от межконфессиональных конфликтов читатель может сказать: "Да нам-то какое дело до того, что какие-то реликтовые старообрядцы почувствовали себя ущемленными? Лишь бы наше родное российское государство крепло и расцветало, опираясь на любимую РПЦ". Не впадая в благоглупости о "демократии" и "правах человека", приведу лишь одно возражение. Любое государство в силу греховности и несовершенства мира сего вынуждено совершать действия, с христианством заведомо не совместимые. Если оно при этом будет изображать себя оплотом православия, то количество вранья, ханжества и лицемерия в политике вырастет на порядок, а мощь государства и его авторитет будут подорваны. Точно так же и приближенная к государству Церковь, вынужденная благословлять и оправдывать его неблаговидные деяния, много потеряет в глазах своих последователей. Как правительство, так и оппозиция сильно преувеличивают политическое влияние и моральный авторитет Московской Патриархии. И соответственно сильно ошибаются и те, кто полагает, что ее поддержка придаст большую легитимность власти нынешней или той, которая, возможно, придет на смену. Не вызвал одобрения у старообрядцев и тот способ борьбы с иностранными и тоталитарными сектами, который выбрали составители нового закона. Сектам решили затруднить регистрацию и не давать юридического лица. Эти положения закона вызывают наибольшее количество недоуменных вопросов. Почему было решено, что "тоталитарные секты" жаждут зарегистрироваться? Почему государству выгоднее, чтобы секты действовали бесконтрольно, так как по новому закону они даже не обязаны уведомлять о своей деятельности? Почему посчитали, что секты не смогут получить юридическое лицо другим способом? Например, на одном из заседаний Комиссии по вопросам религиозных объединений при правительстве РФ представитель от Дальнего Востока доложил, что у них все общины последователей Муна перерегистрировались в качестве общественных организаций. За столетия гонений старообрядцы выработали свое твердое отношение к свободе совести. Веротерпимость - это абсолютная ценность, признак сильного и уверенного в себе государства. Если я не сомневаюсь в истинности вероучения своей Церкви, то мне не требуется помощи правительства в исповедовании и проповеди своей веры. Конечно, если я сам в себе не уверен, то приходится бороться против "прозелитизма". Но если католицизм (к примеру) - ересь, то ни о каком соглашении с ним (я с этой территории паству собираю, а ты - с той) речи быть не может. А если не ересь, то зачем территории делить? Ничего не понять. Голова кругом идет. А, скажут, вот вы какие, вы за тоталитарные секты, вам не жалко бедных молодых людей, уходящих из семей и попадающих в лапы "белых братств" и "богородичных центров". Да жалко! Очень жалко; только проблема эта нерелигиозная. Это следствие кризиса семьи, которую наше общество разваливает с упорством, достойным лучшего применения. Но и многих несчастных родителей, потерявших своих детей в сектах, есть в чем упрекнуть. Как говорится, простите Христа ради, но поменьше надо пить, поменьше телевизор смотреть, да разводиться "из-за несходства характеров", а побольше детьми заниматься. В противном случае вид наркомании, которую выберут ваши дети (духовной, алкогольной или еще какой), не будет иметь большого значения. Снова зазвучала с Запада старая песня о "правах человека" в России. Снова заговорили о приеме гонимых диссидентов. Конечно, "у сильного всегда бессильный виноват". При нынешней российской слабости найти очередной повод для вмешательства в наши внутренние дела Запад всегда сможет без труда, но самим-то зачем эти поводы на пустом месте создавать, расходы чужих спецслужб сокращать? Совершенно неприемлем для старообрядцев пункт 5 статьи 3 нового закона: "Никто... не может подвергаться принуждению... к неучастию в богослужениях. Иных религиозных обрядах и церемониях, в деятельности религиозных объединений". Во-первых, это значит, что никого нельзя исключить из религиозной организации никаким способом, что бы он ни творил. Во-вторых, это значит, что в храме нельзя вводить для посетителей особых правил, отличающихся от общепринятых правил поведения на улице, то есть требовать соблюдения особой формы одежды (например, требовать от женщин надеть платок, а от мужчин обнажить голову), требовать от некрещеных, чтобы они не присутствовали на литургии верных и т.д. А в-третьих, это значит, что создана правовая база для экуменических молений, ибо никому, даже иноверному, нельзя запретить молиться вместе с православными в православных храмах, причем тем способом, каким этот иноверец хочет, лишь бы этот способ не слишком сильно нарушал общественный порядок.

Не удалось старообрядцам узаконить свои права как на давно национализированное, так и на недавно украденное старообрядческое имущество. Законодатели отказались внести в закон положение о том, чтобы передаваемое в религиозные объединения имущество проверялось на конфессиональную принадлежность. Старообрядческие иконы, колокола, другие культовые предметы и дальше бы передавались исключительно в РПЦ, если бы не добрые люди в уголовном розыске, Министерстве культуры и таможне, которые в последнее время стали активно сотрудничать со старообрядческой Митрополией. Радоваться, впрочем, рано. Московской Патриархии 31 марта были переданы 563 культовых предмета из хранилища Гохрана РФ. Несколько месяцев старообрядцы добивались того, чтобы им хотя бы показали передаваемое имущество. Наконец благодаря доброжелательности руководства Гохрана их удалось осмотреть накануне передачи в Патриархию. И что же? Семьдесят один предмет имеет несомненное старообрядческое происхождение. Не так мало, если учесть, что за последние девять лет из различных ведомств старообрядческой Митрополии было передано всего около тридцати предметов. Работников Гохрана винить нельзя - они не обязаны разбираться в тонкостях межконфессиональных различий. А вот представители Патриархии обязаны были проявить больше порядочности и честности. Законодательство о религиозных культах во всех странах создается длительное время, большими трудами с учетом различных, нередко взаимоисключающих интересов. Оно совершенствуется внесением многих поправок в действующие законы и другие правовые акты. Наши законодатели могли пойти этой дорогой и постепенно совершенствовать предыдущий закон 1990 года, но они, к сожалению, пошли революционным путем. Будем надеяться, что с последующими поправками неудачный, по нашему мнению, Закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" будет улучшен и исправлен. Надежда, правда, слабая.

from Russian Story