Lit gaz 29 July </HEAD>

29 июл 97

Церковь втягивают в политику, пополняя ряды оппозиции

Олег МОРОЗ

Сделался вполне понятным смысл шахматной комбинации, которую задумала и блестяще провела коммуно-патриотическая оппозиция. Я имею в виду скандальную историю с новым законом "О свободе совести и о религиозных организациях".

Комбинация была беспроигрышной. Если бы закон вступил в действие, к социальной напряженности, существующей в стране, добавилась бы огромной силы напряженность межрелигиозная. Между различными конфессиями началась бы настоящая война. Кому это на пользу - ясно.

Теперь, когда Ельцин закон отклонил, возникает противостояние несколько иного свойства - между властями и так называемыми "традиционными" религиями, прежде всего Русской православной церковью.

Реакция РПЦ на президентское вето беспрецедентна по своей жесткости. Начиная с 1927 года, со времени известной декларации митрополита Сергия, православные иерархи неизменно строили свои отношения с властями на послушании и покорности, что служило предметом постоянных насмешек и упреков со стороны всякого рода нонконформистов и вольнодумцев. И вот - почти что бунтг Патриарх Алексий II заявил, что новый закон "уже пользуется широкой общественной поддержкой" и что его отклонение "может создать напряженность между властью и большинством народа".

Угроза нешуточная. В дополнение ко всем уже испытываемым Россией проблемам и потрясениям, к 15 тысячам акций протеста против задержки зарплат и пенсий, прошедших в стране с начала года, еще и этог О большем подарке коммунисты и национал-патриоты не могли и мечтать.

Правда, на пресс-конференции в Свято-Даниловом монастыре один из руководителей РПЦ митрополит Кирилл заверил, что позиция Московского патриархата - "это не позиция оппозиции, а смиренное желание сказать правду своему народу в судьбоносный момент нашей истории".

Что ж, за минувшие десятилетия у руководства православной церкви было множество поводов сказать народу правду - и когда взрывали храм Христа Спасителя, и когда разрушали и переоборудовали под склады и свинарники сотни других храмов, и когда сажали, ссылали, расстреливали тысячи священниковг Но оно решилось произнести слово правды только теперь, когда отношение к церкви и религии в корне изменилось, когда храмы не разрушают, а восстанавливают, когда священнослужителям предоставлена невиданная свобода.

Будем откровенны: слово, произнесенное церковными прелатами, - это не слово правды, а слово обиды. Обиды за то, что президент отказался законодательно закрепить "руководящую и направляющую" роль РПЦ в духовной жизни нашего общества. Да, она, эта роль, велика, она опирается на тысячелетнюю традицию, но перед законом все религии должны быть равны - это азбука демократии.

Что самое удивительное, благодаря нехитрой интриге, спроворенной непримиримой оппозицией, церковь, независимо от желания ее руководства, в мгновение ока оказалась в одном лагере со своими недавними душителями и гонителями, со своими недавними палачами. И - в противостоянии с теми, кто, худо ли, бедно, помогает ей оправиться от недавних бесчисленных потрясений, встать на ноги.

В истории с законом "О свободе совестиг", как и во многих других случаях, коммунистам, по-видимому, хорошо подыграл Черномырдин. Его эмиссары поддержали проект. Сам он комментирует закон довольно невнятно: "Все, кто не может у нас бытьг Те секты, которые работают противг и являются антигуманными, вообще бесчеловечными, - их не будетг" И - ни слова об антиконституционности, дискриминационной сути документа.

Да, конечно, отношения между церковью и властью могут изменяться, эволюционировать в ту или иную сторону. Некоторые из деятелей РПЦ, с которыми я разговаривал в последние дни, считают полезным, если в эти отношения с церковной стороны будет привнесен "элемент жесткости". Так полагает, в частности, декан богословского факультета Свято-Тихоновского православного богословского института отец Андрей Кураев. По его мнению, путем ужесточения интонаций при разговоре с властями РПЦ может добиться усиления своего политического влияния, которого сегодня явно недостаточно - ни для защиты интересов самой церкви, ни для защиты интересов тех людей, которые обращаются к ней за помощью.

Возможно, что это действительно так, однако момент для "ужесточения интонаций" и способ, каким оно осуществлено, выбраны, по-моему, крайне неудачно. Непонятно, как столь опытный и умудренный деятель, как патриарх Алексий II, позволил манипулировать собой, не разгадал истинного замысла беспринципных политических шахматистов? Может быть, отчасти это объясняется его нездоровьем.

Мне вспоминаются слова Его Святейшества, сказанные в беседе со мной в ноябре 1990-го (они были опубликованы в "ЛГ"): "Подчинение церковных интересов политическим, превращение церкви в инструмент политики всегда является насилием над верой и церковью, всегда ведет церковь на Голгофу". Не тот ли как раз это случай?

Будем все-таки надеяться, что в ближайшее время произойдет встреча президента Ельцина и предстоятеля РПЦ, что им удастся разрешить возникший конфликт, перевести его в разряд недоразумений.