"Nezavisimaia Gazeta"
Date:08-20-97,(No.154)
Size:13,522 Kb.

СЛАБАЯ ВЛАСТЬ, СЛАБАЯ ЦЕРКОВЬ И СЛАБОЕ ОБЩЕСТВО МОГУТ БЫТЬ СИЛЬНЫМИ ТОЛЬКО ВМЕСТЕ

Новый Закон "О свободе совести...", если он будет одобрен президентом, спасет прежде всего славянский социум от экспансии тоталитарных сект

Андраник Мигранян, Александр Ципко

Реалии

НЫНЕШНЯЯ летняя политическая борьба вокруг нового Закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" как две капли воды похожа на весеннюю борьбу по поводу договора о союзе России и Белоруссии.

Как в первом, так и во втором случае речь шла не о правах человека, и не об основах Конституции Российской Федерации, а о праве новой России на самостоятельную внешнюю и внутреннюю политику, о ее праве строить новую некоммунистическую жизнь согласно своим национальным интересам и историческим традициям.

Союз Российской Федерации и Белоруссии указывает на славянское, русское в широком смысле этого слова, первородство нашего государства. Новый Закон "О свободе совести...", если он в конце концов будет одобрен президентом, спасет прежде всего славянский социум от экспансии тоталитарных, человеконенавистнических сект.

Политики, так называемые "молодые реформаторы", которые организовали антибелорусскую кампанию весной и которые в июле склонили президента наложить вето на принятый Федеральным собранием новый Закон "О свободе совести...", исходят из распространенной на Западе (в наибольшей мере - среди гуманитарной интеллигенции США) концепции презумпции виновности Православной Церкви и православной российской культуры.

И наши "энергичные реформаторы", и те, кто перекачивает деньги американских налогоплательщиков в их карманы, убеждены, что русские государственные и культурные традиции несовместимы с ценностями демократии, что возвращение посткоммунистической советской России к "историческим корням", реставрация российского национального сознания неотвратимо ведут к возрождению российского империализма.

Но в действительности для миллионов русских, для подавляющей части жителей Российской Федерации только через приобщение к традиционному религиозному обряду предков возможно в нынешней ситуации приобщение к русскости. Сейчас реставрация, хотя бы частично, прежнего влияния Православной Церкви на образ жизни дает шанс на формирование нового русского национального самосознания, на возрождение российской идентичности.

Вообще любое государство, особенно такое большое, как СССР или Россия, сохраняет целостность, опираясь на сочетание трех важнейших элементов: административных и силовых структур государства, идеологии или общих ценностей, разделяемых большинством народа, и рынка, скрепляющего данное пространство экономическим интересом различных хозяйствующих субъектов. Сейчас в наиболее уязвимом положении оказалась Россия. После распада СССР она осталась с чрезвычайно слабыми административными и силовыми структурами, практически неспособными самостоятельно консолидировать пространство Российской Федерации как государство.

Саморазрушение марксизма-ленинизма в качестве господствующей идеологии, объясняющей смысл жизни и перспективы государства и общества, создало колоссальный духовный вакуум и привело к потере духовной ориентации для миллионов людей. Ценности либеральной демократии, индивидуализм и культивирование эгоистического интереса, определившие идеологическую доктрину режима с начала гайдаровских реформ, не смогли стать духовными основами, объединяющими людей, которые населяют географическое пространство под названием Российская Федерация. Скорее, наоборот, стимулировали процесс атомизации общества. Православная Церковь, третировавшаяся властями в течение семи десятилетий, оказалась не готовой к стремительному повороту событий ни идейно, ни институционально. При неуклонном росте авторитета Православной Церкви и доверия народа к этому институту, сама Церковь не смогла заполнить, хотя бы частично, тот вакуум, который оставили вместо себя КПСС и марксистская идеология. Для этого Церкви не хватило ни людских, ни материальных, ни информационных ресурсов.

Но наш народ не выйдет из нынешнего экономического, социального и множества иных кризисов без преодоления кризиса идентичности, без восстановления державной и духовной идентичности. Православие в данном случае призвано играть не столько роль институционально оформленной религии для верующих, сколько призвано стать частью общей культуры народа, отличающей его от других и придающей его существованию особый смысл.

С сожалением приходится констатировать, что стенания Запада по поводу притеснения религии (и особенно православия) при коммунистах было фарисейством. После распада СССР и уничтожения коммунистической идеологии мы неожиданно для себя обнаружили, что для многих западных идеологов и стратегов борьба против СССР и коммунизма плавно переходит в борьбу против России и православия.

Вместо того чтобы поддержать наиболее пострадавший от коммунистических экспериментов институт - Церковь, помочь скорейшему возвращению миллионов жителей посткоммунистической России в лоно христианской цивилизации, "US aids" тратило громадные деньги на политическую поддержку симпатичных им "агностиков", "атеистов" и просто "неомарксистов". И этот факт сам по себе говорит о многом. Нынешняя американская администрация стремится не столько к христианизации России, сколько к ее денационализации и дерусификации. Вопрос в том, насколько нынешняя администрация США на деле заинтересована в преодолении большевистского наследия в России.

Создается впечатление, что стратегия наших новых партнеров - это превращение России в территорию, а российский и русский народ - в манкуртов. Удар по православию и по традиционным конфессиям России в первую очередь преследует цель - устранить последний барьер на пути ликвидации России как единого государства.

Отсюда и истерика по поводу нового Закона "О свободе совести...". Но в действительности у этого закона только одна "слабость". Он принят демократическим путем, отражает настроение подавляющей части верхней и нижней палат парламента, символизирует озабоченность всех традиционных конфессий России фронтальным наступлением агрессивных тоталитарных сект на растерянного и униженного российского человека.

Закон только фиксирует то, что его нельзя отрицать, будучи верным здравому смыслу, оставаясь на почве исторических фактов. При всем правовом равенстве традиционных конфессий России православие было и остается сердцевиной и российской культуры, и российской государственности, и российского национального самосознания.

Если бы президент США действительно уважал демократические завоевания и демократические институты России, он никогда бы не осмелился "давить" на Ельцина, толкать его к конфликту с обществом и требовать от него наложить вето на закон, отражающий чаяния и настроения основной части населения, включая большую часть российской интеллигенции.

Не вызывает сомнений и тот факт, что нынешние идеологи российских реформ из радикал-либерального лагеря являются союзниками и проводниками подобного рода стратегии. Для них, как и для большевиков в 1917 г., как страна, так и народ - лишь материал для реализации умозрительных схем.

"Молодые и энергичные" были против разумного протекционизма, и это вылилось в тотальное уничтожение нашей промышленности. Теперь они выступают против нормального духовного протекционизма, позволяющего защитить ослабленный организм многонационального народа от всяческой духовной заразы. Чем это чревато - понятно.

Но трагедия "лидера современной демократии" - Америки - состоит в том, что ее руководство в политике по отношению к России стоит на утопических позициях, мечтает о том, чтобы бывшие советские люди строили свою государственность с нуля, с чистого листа, как в свое время строили Соединенные Штаты эмигранты из разных стран Европы. Но повторить уникальный опыт США в русских условиях просто невозможно.

Идея свободного рынка религий, которую отстаивают наши "молодые реформаторы" и президент США и которая, к несчастью, была заложена в основе Закона "О свободе вероисповеданий..." 1990 г., с самого начала находилась в вопиющем противоречии и с исторической спецификой России, и с интересами духовного и морального здоровья ее населения.

Нельзя во имя "права" руководителей тоталитарных сект калечить человеческие личности, жертвовать правами и интересами миллионов членов традиционных конфессий России, и прежде всего православия. Государство на то и государство, чтобы выражать и защищать интересы, в том числе и духовные, подавляющей части населения.

Идея формального равенства вероисповеданий, идея свободного рынка религий (американская модель) противоречат не только идее справедливости, но и всему нынешнему европейскому опыту установления взаимоотношений между государством и религиями.

Почему наши "защитники" прав и свобод личности не возмущаются законодательством Англии и Греции, где Церковь не отделена от государства?

Тоталитарные секты представляют собой такую же угрозу моральному и духовному здоровью Западной Европы, как и моральному, и духовному здоровью России. Немцы, к примеру, уже несколько лет назад, рискуя испортить добрые отношения с американцами, начали в своих средствах массовой информации разоблачать тоталитаристскую сущность сайентологии...

А теперь о самом главном. Настораживает не само по себе откровенное вмешательство президента США, конгресса этой страны во внутренние дела России - государство, политическая стабильность которого целиком зависит от вливаний МВФ, не может рассчитывать на уважение. Нынешняя администрация США, считающая для себя главной опасностью "воссоздание Российской империи в границах СССР", препятствовала и, пока возможно будет всячески препятствовать историческому укоренению и новой России, и новых россиян. Вся эта политика построена на ложной философии, на предрассудках и предубеждениях нынешних советников администрации Клинтона. Нетрудно доказать, что не было и нет никакой органической связи между православием и империалистической практикой покорения других народов. Англиканская Британия была куда более империалистична, чем православная Россия.

Требует внимания и тот факт, что, как только интересы национального развития и национальной безопасности России вступают в противоречие с мессианской философией администрации США, наши "молодые реформаторы", "надежда и опора президента", сразу же и откровенно становятся на русофобские позиции (что случалось уже неоднократно).

Сергей Шахрай пытался спасти ситуацию, найти достойный для страны выход. Можно было избежать конфликта президента с Федеральным собранием и с Русской Православной Церковью и одновременно добиться устранения погрешностей отдельных норм закона. Для этого президенту России предлагалось обратиться к гражданам страны с разъяснением своей позиции по поводу закона "О свободе совести..." и направить в Госдуму законопроект о внесении поправок в закон. Такой ход позволял президенту "сохранить лицо" и одновременно нейтрализовать зарубежных критиков нового закона.

Но и на этот раз, к сожалению, в окружении президента возобладало не мнение сторонников национального примирения, а мнение "молодых и энергичных" реформаторов. Правда, надо признать, что и у последних есть своя логика и свои интересы. Новый виток радикальных и экономических реформ, с которыми они связывают свое политическое будущее, бесперспективен в условиях усиления позиций Русской Православной Церкви, усиления российского национального самосознания.

Нам представляется, что как власти, так и Церковь сегодня находятся в процессе закладки основ новых отношений, которые на многие годы вперед определят характер отношений этих двух важнейших для жизни народа институтов. Общество заинтересовано, чтобы это были равноправные отношения, чтобы духовный авторитет Церкви мог стать серьезной преградой самодурству российских властей. В краткосрочном плане Церковь все еще надеется благодаря хорошим отношениям между Патриархом и президентом или Патриархом и московским мэром решить свои проблемы (финансовые и т.п.). Но в глобальном плане, если Церковь хочет стать уважаемым институтом и реальным партнером государства, она должна без оглядки на власть сделать все от нее зависящее, чтобы духовный и политический вес Церкви был адекватен ожиданиям общества. Если в нынешних условиях Церковь станет в оппозицию к власти, у последней не останется никаких шансов на выживание. И в то же время конфликт Церкви с властью не даст возможности превратить пространство Российской Федерации в единое консолидированное государственное образование.

Таким образом, в сложившихся условиях мы имеем слабое государство, слабое общество и слабую Церковь. Очевидно, что без духовного возрождения народа и преодоления кризиса идентичности мы не возродим великую державу. Сегодня не в противостоянии, а в единстве действий слабого государства, слабого общества и слабой Церкви залог будущей силы и процветания как государства и общества, так и Церкви. Иначе Россия может превратиться в пространство, а российский народ - в человеческий материал для агрессивной материальной и духовной колонизации со стороны наших ближних и дальних соседей.

(C) Электронная версия "НГ" (ЭВНГ). Номер 154 (1479) от 20 августа 1997 г., среда. Полоса 2. Перепечатка за рубежом допускается по соглашению с редакцией. Ссылка на "НГ" и ЭВНГ обязательна. Справки по адресу info@ng.glasnet.ru