04 Sep 97
Формула Достоевского
Происшествие в храме Успения Пресвятой Богородицы в Печатниках и последовавшие за ним события вызвали сильный резонанс не только в церковно-общественных, но и светских средствах массовой информации. Материалы об общине о.Георгия Кочеткова, запрещенного в служении указом Патриарха Алексия II, появляются в московских и российских газетах. Полемика в печати между защитниками православного священника и сторонниками позиции Московской Патриархии становится острее и, похоже, выльется в поднятие принципиальных вопросов церковного и гуманитарного права.
1.
Что же, в сущности, произошло в общине храма в Печатниках? Если судить по внешним симптомам, то склока, которая разрешилась как-то недостойно. Кто бы ни был в ней виноват - больше или меньше, само по себе это небывалое ЧП: конфликт произошел у престола, поведение незрелого священника-назначенца спровоцировало членов общины на вызов скорой психиатрической помощи, которая доставила того в клинику, - все это выглядит кощунственно по отношению к Церкви. Но если не ограничиваться одной только внешней стороной дела, а проследить истоки, истинную причину случившегося, то все выглядит гораздо серьезней. При этом община о.Георгия Кочеткова больше похожа на жертву внутрицерковных разборок, чем на нестандартную религиозную организацию, готовую на любые средства, чтобы сохранить присущую ей специфику.
Отличаясь своеобразием как в плане употребления русского языка в богослужении, так и в подходе к внутриприходской деятельности, община храма Успения Пресвятой Богородицы давно уже была бельмом на глазу у администрации РПЦ. Первая и основная причина этого, на мой взгляд, все же сугубо формальная: пока епископат на своих заседаниях подкрадывается то с одной, то с другой стороны к вопросу о введении в богослужение понятного верующим русского языка, о.Георгий давно его употребляет, способствуя привлечению в храм преимущественно людей грамотных и рациональных, т.е. привыкших к осознанности своих действий. Это раздражает многочисленные паразитические группировки в РПЦ, которые противятся любому, в том числе и религиозному просвещению. Для полуграмотных "советских" и циничных "новых русских" церковных администраторов самостоятельный и крепко стоящий на ногах приход означает обесценивание их собственной "руководящей и направляющей" роли.
Думаю, довольно многие согласятся со мной, что специфика прихода о.Георгия Кочеткова не для всех приемлема и может вызывать ощущение излишней обобществленности интимной стороны веры, некоего "духовного коллективизма" и однонаправленности. Но при всем этом мне не представляется не только этичным, но и вообще позволительным какое-либо вмешательство в плод искреннего усердия глубоко верующего священника, который сумел восстановить из руин уже не первый храм и объединить в нем сложный контингент людей в крепкую духовную семью, которая в иных условиях, на другом приходе скорее всего не была бы возможна.
Одновременно надо сказать, что, несмотря на систематический остракизм, которому подвергался о.Георгий, сам он никогда не пропагандировал собственного стиля приходской деятельности в других московских приходах.
На этом фоне назначение в уже сложившуюся общину не просто неопытного священника, но человека сомнительной степени зрелости, да еще нагруженного директивами по борьбе с настоятелем, выглядит очень похожим на назначение в советское время на благоговейные приходы священников-провокаторов. Разница лишь в том, что тогда подобные мероприятия проводились уполномоченными от органов, а сейчас уполномоченными от того, что от таких органов в Церкви осталось. Если в отношении храма Успения Пресвятой Богородицы в Печатниках со стороны Московской Патриархии была предпринята заведомая провокация, то вопрос о том, являлась ли она злонамеренной или стала плодом элементарной некомпетентности, представляется малосущественным: в одинаковой степени вероятно и то, и другое.
Последовавшие непосредственно после инцидента действия администрации только подтверждают это, выдавая ее с головой: необъяснимая предубежденность архиепископа Арсения, при появлении у него старосты храма с сообщением об инциденте, сбор свидетельств у людей, не являвшихся свидетелями происшедшего, безответственные заявления по радио о.Дмитрия Смирнова, о.Анатолия (Берестова) и о.Тихона (Шевкунова), продолжающееся до сих пор запугивание и давление на членов общины с целью заставить их принять версию, изготовленную в Патриархии, - все это несет признаки привычной нам организованной травли.
Но если не так давно деятельность церковных органов находилась под покровом тайны, да и подсознательно воспринималась большинством как некая запретная зона, то сегодня признаки религиозной активности народа налицо и новые подробности церковной жизни вызывают пристальный интерес и принимаются обществом к сведению. Благодаря этому действия администрации Московской Патриархии - назначение новоиспеченного священника Михаила Дубовицкого, горячее участие в раздутии конфликта московского викария, архиепископа Истринского Арсения, "экстренный" указ Патриарха об отстранении о.Георгия Кочеткова от служения "за неспособность стабилизировать внутриприходскую жизнь" после провокации в одном из самых крупных и стабильных московских приходов не были чем-то совсем неожиданным.
Надо сказать, что многое тайное становится ныне явным. На фоне скандала с попыткой протолкнуть на подпись президенту подложный законопроект "О свободе совести и религиозных объединений" администрация РПЦ - МП, избравшая этот путь для собственной популяризации, теперь просто обязана создавать больше ситуаций несогласия между различными группами в своей юрисдикции. После провала попытки дискриминировать другие конфессии необходимо каким-то образом оправдать свою активность в стремлении занять положение господствующей религиозно-политической группы хотя бы в пределах российского православия, которое, как известно, далеко не исчерпывается Московской Патриархией, организованной сталинским НКВД в 1943 году.
Можно предположить, что во всей этой ситуации непосредственно от Патриарха мало что зависит: репутация и личные качества Святейшего, известные с советского времени, не позволяют заподозрить его в такого рода инициативах. Однако нет оснований отвергать возможность в отношении священноначалия обмана и шантажа, против которых может оказаться бессилен кто угодно.
Упомянув выше о возможной некомпетентности церковной администрации, я имел в виду те последствия инцидента, которые любому грамотному управленцу трудно было не предусмотреть с самого начала. Нет сомнений, что "завершение расследования происшедшего инцидента", необходимое, согласно патриаршьему указу, означало бы предание гласности всех подробностей роли в нем администрации Московского Патриархата, что представляется маловероятным. Священника скорее всего будут по привычке как можно дольше держать в состоянии неопределенности либо окончательно обвинят во всех смертных грехах и накажут еще более сурово.
Однако при этом почему-то не принимается во внимание, что прихожане о.Георгия не пугливые и беззащитные старушки, а умные, грамотные и, главное, действительно верующие люди. Трудно понять, как мог не подумать об этом архиепископ Арсений, который до сих пор продолжает регулярно вызывать прихожан храма в Печатниках, требуя от них покаяния в чужих грехах. Нуждающаяся в церковной жизни крепкая православная община не только не оставляет пастыря, но и обязывает его как священника и духовника к церковному деланию. Вот и получается, что тот, кто непосредственно предпринял и раздул провокацию в отношении прихода в Печатниках, становится главным инициатором ситуации, которая в любой момент грозит новым расколом. Нужно ли это Церкви? Разумеется, нет. Выгодно ли Патриархии давать веский повод полагать, что она инициирует это? Думаю, тоже нет. Так в чем же дело?
Вероятно, причина кроется в инерции, которая рано или поздно появляется у многих групп или отдельных деятелей, вкусивших власти и стремящихся невзирая ни на что ее укрепить. Политические события последних лет в России развивались с поразительной скоростью. Это позволило наглядно убедиться, что синдром неуправляемости власть предержащих, о котором можно многое узнать из трудов по социальной психологии, вовсе не миф, а самая что ни на есть реальная болезнь. От нее не застрахованы ни политики, ни общественные деятели, ни другие руководители. В определенный момент (для каждого сугубо индивидуально) их довольно часто начинает, как принято говорить, "нести". Отрываясь от реальности, обеспечивающей их существование, они предпринимают внешне адекватные, но совершенно неперспективные стратегически действия. Усердие, с которым они таким образом стараются стабилизировать свой статус, оказывается прямо пропорциональным силе обратного эффекта.
Разумеется, такая модель не могла бы работать там, где основной ценностью организации является Слово Божие. Но к убеждению, что "если Бога нет, значит, все позволено", пришел еще персонаж романа "Братья Карамазовы", и цель церковных группировок, продолжающих компрометировать РПЦ в глазах общественности, достаточно прозрачна: это - власть. Однако даже здесь, усердно создавая Церкви имидж религиозной мафии, они собственными руками уничтожают сам объект своих претензий - пока еще достаточно мощное и авторитетное религиозное объединение. Одновременно создаются прецеденты, при которых мнение о том, кто же страдает за веру, оказывается однозначным. А это не проходит мимо внимания общества, которое с каждым днем все больше узнает и больше понимает.
Позиция, которую заняла Московская Патриархия в организации и последующем разборе конфликта в храме Успения Пресвятой Богородицы в Печатниках, не может считаться нелогичной. Это естественное продолжение активизации "православных" фундаменталистов, которые в своих представлениях мало что сохранили от евангельских принципов. И прежде всего забыто, что "по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою" (Ин 13.34).
Огульный остракизм, которому подвергалась деятельность о.Георгия Кочеткова на архиерейских соборах, епархиальных собраниях и так называемых богословских встречах, неуклонно перерастал в открытую травлю и разрешился наконец криминальной провокацией.
Об откровенных псевдоправославных деятелях вообще не стоит говорить, так как они ведают, что творят. Но понятна и последовательность в разжигании ненависти к священнику и его приходу со стороны подавляющего большинства рядового российского духовенства, которое не отличается общей и религиозной грамотностью и верит не столько Богу, сколько Патриархии или епархиальному архиерею. Общая особенность всех административных структур, проросших на советской почве, - это паническая боязнь того, что все узнают о них не то, что они сами предлагают, а правду. Поэтому положение у Патриархии практически безвыходное: для продления действия собственного авторитета ей приходится воспитывать у верующих веру в себя, т.к. вера людей Богу, будучи по природе своей неспособной обслуживать ложь, означала бы крах советской церкви.
Когда кто-либо из "необогословов", что специализируются, впрочем, не столько в богословии, сколько в спекуляциях на безграмотной доверчивости и накале страстей, в очередной раз восклицает: "Православие переживает сегодня трудные времена!", - с ним невозможно не согласиться. Сохранившееся в недрах религиозного сознания россиян не благодаря, а вопреки советской идеологии, православие находится сегодня под угрозой нового, постсоветского извращения в виде языческого изоляционизма, камуфлированного в христианский обряд.
Однажды я уже назвал гордыню исключительности, царящую во многих группах Церкви, болезнью. Но, употребляя такое понятие, я не утверждаю, что им исчерпывается все явление. Болезнь в данном случае лишь условие или причина определенных действий. Искренне заблуждающийся лидер результатом своей деятельности может и не отличаться от злонамеренного. Так маньяк, наркоман и истерик - тоже больные, но безобразия, совершенные ими, не перестают от этого быть безобразиями. И в настоящее время более актуален тот факт, что православию, Церкви наносится ущерб, нежели причина, по которой это происходит.
К сожалению, ощущение всеобщей сопричастности Церкви у людей, называющих себя православными, в подавляющем большинстве случаев подменяется членством в юрисдикции. Такая "партийная" обособленность приносит соответствующие плоды: конфронтацию, неспособность спокойно и доброжелательно воспринимать факт существования других православных общин, зависть, беспокойное человеконенавистничество по вероисповедному признаку.
Ситуацию, которая сложилась с приходом храма Успения Пресвятой Богородицы в Печатниках, можно считать первым радикальным прецедентом проявления нетерпимости к любому инакомыслию со стороны Московской Патриархии. Нет никаких сомнений, что вслед за ним последуют и другие, так как "угодить" этой организации может только она сама. По сути ни один из приходов и никто из священников Русской Православной Церкви, которые периодически подвергаются уничтожительным отзывам со стороны церковной администрации, ни в коей мере не агрессивны. Они виноваты лишь тем, что искренне делятся приобретаемыми ими сокровищами веры со своей паствой. Постоянная же практика показывает, что для того, чтобы вызвать волну возмущения, приходу или священнику вовсе не обязательно нарушать устав или впадать в ересь - вполне достаточно проявить ответственность перед своей совестью и людьми.
Община о.Георгия Кочеткова давно раздражала администрацию РПЦ именно этим - собственным неповторимым лицом. Но если бы там поселились красно-коричневые, как в Пыжах, или по двору среди пугливых старушек неприкаянно бродили бы казаки с нагайками, как в Свято-Даниловом монастыре, то такая "неповторимость" могла бы считаться богоугодной. Когда мне приходилось читать публикации преследователей о.Георгия, где часто натыкаешься на саркастичные замечания, вроде: "Ну как же, там на приходе интеллигенция", - я вспоминал резанувшую меня когда-то фразу писателя М.Задорнова: "Что можно сказать об обществе, у которого слово "интеллигент" стало ругательным?"
Мы достаточно хорошо чувствуем свою страну. Осознавая иногда с трудом собственные новоприобретенные качества, мы, тем не менее, почти на интуитивном уровне всегда подготовлены к тем поворотам, которые европейцу покажутся шокирующе неожиданными. И поэтому вряд ли кого удивит развитие событий, начавшихся в Печатниках, и дальше в том же направлении. Перспективных кандидатов для преследования у чиновников из Московской Патриархии найдется много. Может быть, даже слишком много.
МИХАИЛ СИТНИКОВ
Москва
Copyright ╘ "RM", 1996. All rights reserved.
Web design: Mediacom information company
Host: Relis of "Relcom" corp.