SEGODNIA: Online edition, No. 121, 07/11/96

Итоги Крушение зюганата Президентские выборы как урок церковной истории

Игумен Иннокентий (Павлов)

Прошедшие выборы выявили наличие общественного феномена, который в одном из своих выступлений я обозначил термином 'зюганат', то есть электорат т. Зюганова. Это явление интересно прежде всего тем, что оно наглядно показывает, как на протяжении жизни двух поколений может быть стерто то, что называют национальной памятью и религиозным сознанием. Причем в значительном слое населения, который в свое время рассматривался как костяк нации. Ведь ядро зюганата, российский 'красный пояс', - это прежде всего Черноземье, Дон, Кубань, Ставрополье, Оренбуржье и Западная Сибирь.

После статей о. Георгия Чистякова в 'Русской мысли', дающих тонкие и проникновенные характеристики феномену зюгановского электората, равно как после блестящих репортажей из 'красного пояса' в журнале 'Итоги', я не вижу смысла подробно останавливаться на характеристике тех, кто составил зюганат. И перейду к теме, которую наши публицисты хотя и затрагивали, но, кажется, так до конца и не поняли суть произошедшего.

Речь идет о розыгрыше т. Зюгановым церковной карты и о той ловушке, в которую попало руководство Московской Патриархии.

То, что т. Зюганов пытался заручиться поддержкой православного электората, общеизвестно. При этом он особенно подчеркивал, что КПРФ 'отказалась от атеизма'. Любопытно, что этот сомнительный тезис был им использован как для внутреннего потребления, так и на экспорт, например, на его пресс-конференции в Давосе. Хотя, думаю, мировой экономической элите было глубоко плевать на мировоззренческие установки зюгановской партии. В конце концов, не навязывай их силой и не души тех, кто придерживается других взглядов, а заодно и свободной предпринимательской инициативы, и будь ты себе атеистом.

Что касается позиции Московской Патриархии, то после декабрьских выборов в Думу в ней прослеживалось прежнее стремление и с нынешней властью не ссориться, и, как говориться, обзавестись запасным аэродромом. Власть и так благоволила, потому особых усилий не требовалось. Вторая же цель достигалась, с одной стороны, повторением прежних заявлений, что Церковь вне политической борьбы, а с другой, продолжением социальной демагогии руководящих деятелей Московской Патриархии и их активным участием в 'патриотических' мероприятиях вроде пресловутого Всемирного Русского Собора. Уже в марте Священный Синод сделал заявление, призвавшее духовенство и средства массовой информации, имеющие на свою деятельность благословение священноначалия, воздержаться от участия в предвыборной компании на чьей-либо стороне. В контексте того времени это все же скорее подыгрывало Зюганову, шансы которого наши горе-социологи ставили тогда довольно высоко. В коммуно-нацистских кругах, рвавшихся к власти под эгидой Зюганова, было (и, видимо, остается) собственное видение своей будущей церковной политики. Сервильные иерархия и духовенство, обеспечивающие идеологическое, а если надо, и полицейско-сыскное обслуживание 'по церковной линии', - это то, что им было бы нужно. При этом явное их неудовольствие, вырвавшееся даже на страницы 'Советской России', вызывал 'какой-то там Ридигер', посмевший в Германии покаяться за произвол советских оккупантов в отношении немецкого народа. И такое же недовольство, хотя и оставляемое для приватных бесед, вызывал 'этот экуменист Гундяев'. Коммунисты всегда требовали полнейшей преданности себе и верности своему политическому курсу, а не какой-то там 'аполитичности', которую декларировала Московская Патриархия. При этом свои кадры на руководящие должности в Патриархии у этих сил под рукой есть. О последнем свидетельствует выступление небольшой группы клириков в поддержку Зюганова, имевшее место в мае и наделавшее много шума среди московской церковной общественности. Тогда это было воспринято как очередной предвыборный ход коммунистического вождя. Следует отметить, что в этом качестве ход был весьма неудачным для т. Зюганова, поскольку даже тех из московских регулярных посетителей церковных служб, которые думали на выборы не ходить, он все-таки подвиг пойти на них и проголосовать за Ельцина. Приведу только один пассаж из 'Обращения к соотечественникам', подписанный самим т. Зюгановым, а вкупе с ним протоиереем А. Шаргуновым, игуменом Андреем (Креховым) и священниками В. Гуриным, И. Востриковым, Я. Гныпом, С. Красовицким (между прочим, принадлежащим к так называемой Зарубежной Церкви), А. Кузяевым, В. Переслегиным, В. Сахаровым, С. Шумиловым, Л. Царевским. Указанные и некоторые иные лица в случае прихода т. Зюганова к власти в качестве первоочередных шагов предусматривали 'принятие поправок к закону о средствах массовой информации, запрещающих пропаганду насилия, разврата, циничного эгоизма и безудержной наживы'. Вроде бы об общественной нравственности пекутся. Но речь идет о введении идеологической цензуры. Так что опять могли оказаться в спецхране труды о. Сергия Булгакова, экономическое учение которого может быть сведено к простой истине: 'Хозяйство ведется хозяином'. При желании (а уж желание-то точно есть) и здесь можно обнаружить эту самую 'пропаганду циничного эгоизма и безудержной наживы'. Мне, да и не только мне, это очень напомнило февраль 1922 года. Тогда тоже был призыв, тоже небольшой группы духовенства, только не московского, а петроградского, но уже не 'патриотического', а 'прогрессивного' (впрочем, среди него были и дореволюционные 'патриоты'). И опять же 'благая цель'. Только тогда это была не 'защита нравственности', а изъятие церковных ценностей на 'спасение голодающих в Поволжье'. Сейчас обо всех перипетиях событий тех лет хорошо известно. Не голодающих собирались спасать большевики на церковные средства. Так же как известно, что одной из целей кампании, начало которой положило обращение 'петроградского прогрессивного духовенства', стало разрушение самой структуры Российской Церкви.

Это и привело в конце концов к тому, что Патриарху пришлось пойти поперек своих прежних заявлений и поддержать Ельцина на предстоящих выборах. Следует сказать, что здоровая (и, слава Богу, как мы увидели, большая) часть российского общества, в том числе и церковного, не стала ему пенять на то, что он смог 'поступиться принципами'. В заключение хочется сказать о том, что в большинстве своем российское общество проявило здоровый инстинкт самосохранения и отвело от себя нависшую над ним беду. Позволю себе думать, что главная заслуга в этом не столько штаба Ельцина и его предвыборного популизма (могущего иметь, кстати, и не слишком приятные последствия), сколько публичных мероприятий т. Зюганова, которые россияне смогли увидеть по телевидению. Интеллектуальная ублюдочность коммуно-нацистских вождей и их лживая интонация действовали отрезвляюще на всех, кто способен к более или менее осмысленному мировосприятию.

Но это еще не значит, что этому мировосприятию более не угрожают прежние мифы и иллюзии, о которых придется еще писать и писать.

11.07.96 Газета "Сегодня" N121